Зайко Яйко

Зайко Яйко проживает в городе Ашкелон, Израиль. Родной город - Подвал-труба . Семейное положение Зайко: не женат.

Хей-ух, лапками стук, ушками хлоп, новый день пришел. Музыку слышу, хвостик дрожит задорно, пробирает меня до косточек. Музыку хозяин включил — глазом кошу, хозяину нравиться, только стесняется больно. Ногой постукивает и только. Солнышко на улице, ноябрь холодный сидит голодный. Облачка мохнатые не гоняет ветерок, уморился, бедняга, спит под дубом в лесу. Хозяин, иди на улицу! Чего сидишь за вредной коробкой? Вух-вух, странные дела творятся. Глубоким удивлением (ой, не пугай зайца! — весело-игриво, аах) на меня жизнь смотрит: откуда ты заяц, взялся, чудик неестественный, неприродный. Я, вух-вух, сам по себе взялся, паспорта не имею, радость имею. Чиу-чиу-дан, вух-вух, тяп хозяина за штанину, идем на воздух, с белками знакомится. Потухла коробка, шкурки взял, набрасывает на себя. У меня одна только, синяя, искристая — холодно будет, так сердечко согреет. Бегает хозяин по кругу — чего по кругу бегаешь? Беги меж деревьев, вух, о корень споткнешся, в кучу листьев упадешь, воздуха наглотаешься — ой, хорошо будет. Как, о дерево расшибешся? Будешь хотеть — таки расшибешся. А ты не хоти. Побегал, покраснел немного, живых соков больше влилось. А глаза все равно в себя ушли, не играют живыми искорками. Умные дела там творятся, между глаз. Да только никому до них дела нет, и пользы тоже. Уаии-тириди-вух, плывут по воздуху запахи чудесные, из окна плывут, душу радуют. Кухня-любимица что-то затеяла, скоро трапезничать будем. Все скорби мигом уходят, так уж природа постановила — еда сильнее, чем беда. Солнышко на самый вершок забралось. Желтые руки уперло в боки и зайцами бросается. Возьмет за белый хвост, размахнется — и вниз. В кого попадет, тот жмурится. Такая доля наша. Что-то вертелось да колючками тыркало... забыл. Ну и ладно. Если надо — само в головушку вернется, больше некуда. Хозяин опять за коробкой сидит. Что за наваждение. Интересная, говорит, коробка. Вух, верю, только чересчур уж интересная. К вечеру подошло. В другой комнате включают еще одну коробку, похуже. Ухом дрыг — там убили, там украли, фу, гадость какая. Пушистый мяв за окном ходит, воет — пускайте меня, кормите. Вот жизнь вольготная. Знай, уплетай за обе щеки — спросу с тебя никакого. Хозяин сердится, не любит, когда мешают. Взял мява за шкирку да за дверь. А тому и дела нет — он больше всех уважает высокий белый шкаф, ластиться к нему, обхаживает. Потом хозяин удивляется, отчего некоторые человеки так на мява похожи. Жаль только, говорит, нельзя и их за шкирку заодно. Не так поймут. Темень ходит-колобродит. Совы да филины ухают. Ой, боюсь. Устал заяц. Спать пора, до утра. Хозяин ворочается, покоя ему не дают мысли-вредины, стаями налетают, кричат, как оглашенные. Только одно дело хозяин устроит, так другое появится. А кто тебя просил в человеки лезть? Ума набрался, а куда деть — не понятно. В карман не сунешь и в яму не зароешь. Живи спокойно, радуйся. Приснилось мне, что я человеком стал. Вух, напасть какая. Глаза открыл — хвостик дрожит, лапки мокрые. Все на месте. Счастье какое. А, вспомнил, что думалось. Помню, чуть к солнцу недавно не отправился. Хозяин мрачный ходил, человеки его уговаривали, серьезнее надо быть. Глянул на меня, чужим таким взором — ой, плохо зайцу стало. Все посерело, исчезаю я. Милый, не губи меня! Я тебе пригожусь, и деткам твоим! Опомнился, застыдился. Ушел. Ночь-царица звездами на небе играет. Погладил я лапкой голову, что рядом лежит. Улыбнулся человек во сне, повернулся на бок, и обнял меня. Так и уснули. На сиреневых полях растут розовые морковки...